Октябрьский расстрел

Интервью Владимира Фролова газете "Оренбургская правда" о событиях расстрела Верховного Совета в октябре 1993 года

(статья опубликована в газете "Оренбургская правда" № 20 (834) от 11.10.2018 г.)

 

Владимир Иванович подбежал к одному из тяжёлых водовозов, которыми ельцинисты перегородили площадь перед Белым Домом, и попытался перемахнуть через него на другую сторону.

Вдруг почувствовал, как кто-то крепко ухватил его за ногу. Он оглянулся и увидел нечто не совсем реальное: его удерживала пожилая женщина лет восьмидесяти, в поношенной солдатской гимнастёрке, с какой-то медалью на груди и санитарной сумкой с красным крестом через плечо. «Помоги сынок», - крикнула она.

К этому моменту сам он, молодой подполковник авиации, уже не раз смотрел смерти в лицо, но только теперь испугался - за старушку, которая, впрочем, не выглядела дряхлой и беспомощной.

-     Мама, - вырвалось у него, - это не ваше время. Вы своё отвоевали! Но женщина продолжала удерживать его за сапог: «Помогите и мне перебраться через водовоз. Я тоже вышла защищать наш парламент!» - строго сказала она...

В эти дни, ровно 25 лет назад, по данным Генеральной прокуратуры, в столкновениях защитников Белого Дома с внутренними войсками, брошенными Ельциным на подавление народного выступления, погибло 249 и ранено 89 человек. А по более реальным результатам расследования известной общественной деятельницы Сажи Умалатовой, - только в здании парламента убито 3000 его защитников. Воспламенилась сама высотка, в которую ельцинские генералы приказали стрелять из танков разрывными снарядами. Для сравнения напомним: «жестокие» большевики в 1917-м стреляли из орудий «Авроры» в сторону Зимнего холостыми снарядами, а при его наземном штурме погибло всего восемь человек. «Недемократичные» гэкачеписты, хотя и ввели войска в столицу в августе 1991-го, оружие против митинговавших горожан не подняли…

 

Мы уже почти два часа говорим с Владимиром Ивановичем о тех трагических столкновениях и оба чувствуем усталость. Он - от переживаний, навеянных тягостными воспоминаниями, я - от сострадания - и ему и тем защитникам Белого Дома, чьи трупы по­том несколько ночей грузили в трюмы барж, прибуксированных по Москве - реке под по­кровом ночи.

Владимир Иванович Фролов, депутат Законодательного собрания области пришёл в редакцию по моей прось­бе. Он не просто свидетель, а и активный участник тех роковых событий. И я прошу его, прежде всего, напомнить причины противо­стояния Ельцина и парламента со всеми его защитниками.

- Сейчас нередко говорят, будто всё дело в том, что Ельцин и Руцкой с Хасбулатовым не захотели договариваться. Я тоже так го­ворю. Но не потому, что был возможен ком­промисс по принципиальным политическим вопросам, - договариваться надо было ради поиска мирного выхода из ситуации. Уверен, при всей непримиримости разногласий мож­но было избежать массовых жертв и вселен­ского позора, который с радостью размазало американское телевиденье.

Как известно, Ельцин подписал незаконный указ № 1400 о роспуске Верховного Совета России. Потому что депутаты настаивали на совершенно других способах приватиза­ции, передела земли, нежели предлагала- гайдаровско - черномырдинская компания! Верховный Совет, например, был не за обе­зличенные, а именные чеки. Их нельзя пе­репродавать, а можно только вкладывать в банки, корпорации и получать дивиденды. Жизнь показала исключительную правоту парламента. Но и тогда депутаты предвидели, что дело кончится скупкой безымянных че­ков за бесценок, даже за бутылку, и собственность будет сосредоточена в руках немногих, а фальшивые пирамиды вообще прикарма­нят эти бумажки и как бы исчезнут, прикупив на них акции.

Верховный Совет отказался признать и указ о земле, дающий право её неограниченной купли-продажи. Мы увидим, что разбазари­вание земли не привело к созданию крепко­го фермерского сектора, а колхозы и совхозы, которые были гарантами сохранения сёл, не­контролируемая купля-продажа развалила.

Ельцин работал на начавший зарождать­ся олигархат. И он стал издавать указы, про­тиворечащие законопроектам парламен­та, который по тогдашней конституции имел большие полномочия, нежели президент. Побуждаемый хищниками, что нацелились на общенародную собственность, подогрева­емый винными парами, он танком пошёл на Верховный Совет.

 

-   А как Вы, оренбуржец, оказались в те дни в Москве?

-     В это время меня только что перевели в Подмосковье. Тогда я был заместителем ко­мандира воинской части ликвидированно­го Оренбургского лётного училища. Я был переведён в 18-ю гвардейскую дивизию во­енно-транспортной авиации. Поскольку мне пришлось иметь дело с новым видом ави­ационной техники, меня направили на пе­реподготовку на высшие офицерские курсы командного состава в Иваново. На курсах из­брали председателем офицерского собрания. 21 сентября, когда Ельцин выпустил свой ан­типарламентский указ, мы встали на сторо­ну Верховного Совета и сообщили об этом Руцкому. Нашу позицию во многом опреде­лило решение Конституционного суда, кото­рый признал указ президента незаконным. То есть большинство моих товарищей посту­пили так, как им велел долг офицера.

Но контрразведка пригрозила мне арестом. Однако мне дали свободу рук до утра. Как бы из солидарности. Ночью я убыл в Москву, где начинали развиваться трагические события.

 

-   Владимир Иванович, нашим читателям в общих чертах известно, как ельцинисты пы­тались подавить мирное выступление на­рода. Хотелось бы больше узнать о Ваших личных впечатлениях и роли в том противо­стоянии.

-      Я прибыл в Краснопресненский райсо­вет Москвы, где работал штаб по поддерж­ке Верховного Совета. Там получил задание - охранять Аксючица - одного из депутатов, который в эти дни постоянно выступал на ми­тингах москвичей. Мне дали два десятка бой­цов - липецких рабочих. Ребята оказались боевые, надёжные, но неопытные для улич­ных действий. Я провёл с ними занятия, - как обеспечивать силовое прикрытие депутата и в то же время обезопасить себя от дубинок омоновцев.

А под дубинки в течение 28-30 сентября мы попадали не раз, как-то досталось и мне. А депутату В.Алкснису даже разбили голову. Он ходил в окровавленной повязке.

Но вот вместе с «Трудовой Россией», ко­торую возглавлял всем известный трибун Виктор Ампилов, мы прибыли на Смоленскую площадь, где 1 октября развернулось пер­вое настоящее сражение. Внутренние войска окружили нас с двух сторон и стали теснить ряды защитников парламента. Мы быстро возвели баррикады из подвернувшихся стро­ительных материалов...

 

-  А знали ли обо всём этом в Вашей семье? Ведь телевидение постоянно давало драма­тические репортажи с улиц и площадей. И дома не могли не беспокоиться.

-   Когда события стали принимать крутой оборот, я позвонил в Оренбург жене Наташе. Постарался успокоить её. Но всё же сказал: в случае чего ищи меня среди защитников пар­ламента. Она, конечно, поняла, что ситуация тревожная.

-  Итак, 1 октября вы оказались на Смоленской площади, где развернулось од­но из первых тяжёлых столкновений...

-   Да, здесь нас атаковали солдаты внутрен­них войск. Мы их сравнительно легко отбро­сили. Потому что рядом была стройка. Люди подносили нам камни, куски труб, армату­ры, деревянные конструкции. А потом - и бу­тылки, зажигательные смеси для коктей­ля Молотова, бертолетову соль, бензин. И мы начали жечь машины атаковавших нас вэдэвэшников. Они были вооружены, но в этот день ещё не стреляли. Мы стояли на Смоленской площади до часу ночи. И отсту­пили с неё только по команде. Но тут уже бы­ли первые жертвы - с обеих сторон.

Мне запомнилось бесстрашное поведе­ние Виктора Ампилова. Он сумел собрать под свою руку рабочих заводов, действовавших смело, решительно. Они группами врыва­лись в воинские ряды, разрывали их, вызы­вая панику, захватывали машины. Побоище было нешуточное.

Но вот 3 октября мы вышли на Октябрьскую площадь, где уже стояла огромная масса го­рожан. Я поднялся на столб и оглядел пло­щадь. Конца толпам людей не было видно. Может быть, собрался миллион защитников Верховного Совета.

 

-  А почему можно думать, что это были за­щитники? Ведь в Москве хватало и ельцинистов, гайдаровцев, которые, как мы виде­ли, призывали «раздавить гадину».

-    На площади были именно защитники. Большинство людей разобрались в ситуа­ции. Понять её им хорошо помогли «600 секунд» популярного журналиста Александра Невзорова. Потом, москвичи видели, что го­род фактически оккупирован, повсюду стоя­ли войска, Белый Дом был окутан «спиралью Бруно».

Но вот защитники двинулись к Крымскому мосту. Дорогу нам перегородили бойцы ди­визии имени Дзержинского. Нам поступи­ла команда: «Знаменосцы вперед!». Это бы­ла заранее продуманная «заготовка». Вперед вышли люди с флагами и стали быстро сры­вать красные полотнища. С древками они кинулись на шеренги бойцов, в две минуты раскидали их. Разбежался даже ОМОН, под­пиравший дивизию. Солдатики оказались в толпе наступивших защитников. Мы их не трогали: настоящего озлобления против этих молодых ребят у нас тогда ещё не было - свои же, подневольные!

Мы отобрали дубинки, шлемы, щиты у вои­нов Дзержинской дивизии и стали преодоле­вать последний рубеж перед Белым Домом. Когда я вскочил на водовоз, меня и остано­вила та 80-летняя женщина в гимнастёрке. Я видел здесь и других ветеранов Великой Отечественной войны, с медалями, с деть­ми. Они бежали вместе с нами к Верховному Совету, чтобы встать на его защиту. И вдруг услышал вскрик: «Невзоров!». Да, Саша был тогда в наших рядах.

Омоновцы стали стрелять из пулеметов. Мы залегли за парапетом. Но вдруг из белой вы­сотки выскочили казаки (оказалось, приднестровские). Они были с автоматами и гранато­мётами. Сразу же подожгли один из бэтээров. Защитники парламента поднялись и заняли всю площадь перед зданием. Началось фор­мирование двух дивизий. Я примкнул к генерал-полковнику Альберту Макашову. И он дал под мою команду 150 бойцов. «Самолётов для вас у меня нет», - в шутку сказал он, узнав, что я лётчик.

Потом были штурмы мэрии, Останкино. Кстати, Первый канал тогда тоже выступил против народа, потому и подвергся разгрому.

В ходе этих побоищ была предпринята по­пытка договориться и прекратить кровопро­литие. И Верховный Совет отнёсся к этому со всей серьёзностью. Но Ельцин прислал на переговоры представителей, которые ниче­го не решали, а просто тянули время. Между тем ельцинские сатрапы подтягивали войска. Макашов предлагал встретить их ещё на подступах к столице и помешать вводу на ули­цы Москвы, но Руцкой и Хасбулатов его не послушали. Они хотели избежать граждан­ской войны, а значит и большой крови. Но Ельцин не боялся кровопролития и массовых убийств. Поэтому скоро заговорили пулемёты и загрохотали танковые орудия. И нам при­шлось считать потери своих товарищей.

Расправившись с защитниками, Ельцин под диктовку американцев, провёл Конституцию, которая сделала его единовластным хозяи­ном РФ. Так у нас утвердился авторитарный режим, который, как показала пенсионная реформа, совершенно не считается с корен­ными запросами населения.

Беседовал В. Никитин

 

система комментирования CACKLE